Tattoo Today

Татуировка у древних славян и других народов

Автор: Лада Татутудэй
Славянская тематика тату

Исходя из известного тяготения славян оставаться в плену мифологических мировоззренческих установок, гипотетически можно утверждать, что история происхождения обычая татуирования у прародителей русских уходит в далекое прошлое.



Литературными источниками и сохранившимися обычаями русичей доказано, что одним из главных героев былин, сказаний и других форм культуры древнеславянского народного творчества был дракон. Наши предки его часто изображали впряженным в плуг, которым пахал русский богатырь, его лепили из глины, вырезали из дерева, украшая наличники и ручки ковшей. По древним поверьям, одно из предназначений дракона - отпугивать злых духов.

У восточных славян сохранились рассказы о том, как Перун преследуя змея (дракона), пронзал его в одном случае копьем, в другом - молнией. Такой сюжет можно было встретить и в деревянном творчестве, и в резьбе по кости (в Новгороде). Вспомним возвращенное из прошлого наследия изображение нынешнего герба Москвы - Георгия Победоносца, пронзающего копьем змея-дракона.

Не только дракон занимал сознание, мысли и умы славян, но и лев. Не случайно изображение этого экзотического для России животного мы встречаем в сюжетах лубочных сказок, украшениях одежды и даже на предметах обихода.

В народных сказаниях русалками становились утонувшие девушки, которые могли защекотать припозднившегося купальщика насмерть или утащить за собой в воду одинокого ночного путника - гостя, оказавшегося на берегу водоема. Покойник, не погребенный по обряду, становился вампиром. Это был еще один из распространенных персонажей народных сказок и былин древних славян. Поэтому они надевали на себя всевозможные обереги (амулеты), которые могли защитить их от нечистой силы - упырей, колдунов, оборотней. Обереги древних славян были различными, но чаще всего они представляли собой фигурку животного (мифического или реального), птицу, к которым прикреплялись всевозможные бубенчики, своим звучание отгонявшие злых духов.

Славяне-язычники глубоко верили в духов, колдунов, домовых, леших, банных и тому подобных фантастических существ, которые, по их представлениям, жили по соседству с ними. Одних они любили, других боялись. И все это, естественно, находило и продолжает находить свое отражение в их творчестве.

Предметно-образные символы реальных и нереальных существ, животных и птиц, которых древние славяне использовали в своем фольклоре, изобразительно-художественном и декоративном творчестве, стали излюбленными персонажами (героями) сюжетно-композиционных решений накожной живописи у современных россиян. Это драконы, львы, русалки и вампиры, леший, Баба-Яга и им подобные существа.

Известно сообщение арабского дипломата Ибн-Фадлана, датированное 921-922 гг., о том, что он во время своего путешествия из Багдада в страну русов, расселившихся вдоль реки Волги, наблюдал у местных жителей татуировку от ногтей рук до шеи -изображения деревьев, фигур животных и иных знаков и символов. Перечисленный набор татуировок был не случаен: дерево символизировало не только пространство, но и время. Об этом свидетельствует дошедшая до нашего времени загадка: "Стоит дуб, на дубу 12 сучьев, на каждом сучке по 4 гнезда, в гнезде по 7 птенцов" - о годе, 12 месяцах, 4 неделях, 7 днях. Образ дерева присутствовал и в заговорах. По верованиям славян, на священных деревьях (дуб, яблоня, береза, явор и др.) обитают Богородица, Параскева и другие святые. Дерево в свадебных обрядах воплощало плодородие живой природы, древо жизни. Изображение различных животных выполняло роль амулетов и оберегов, защищающих славян от злых духов и колдунов. Этот побудительный мотив был типичен для народов с мифологическим мировоззрением. И.Г. Остроумов полагает, что в прошлом тамга у вогулов (манси) в первую очередь служила оберегом. По мнению И.Н. Гемуева и А.А. Люцидарской, татуированные символы - "Знамена" на руках манси (вогулов) также изначально играли роль оберегов, они являлись знаком бытия человека на земле.

С распространением христианства обычай татуировки стал безжалостно искореняться, ибо рассматривался церковью как составная часть языческих обрядов. Такое объяснение мы находим в Евангелии от Марка, где сказано: "Ради умершего не делайте нарезов на теле вашем и не накалывайте на себе письмена". Но нельзя утверждать, что религия, запрещая татуирование как языческий обряд, полностью его отрицала. В "Откровении" святого Иоанна, в главе 19, сказано так о новом пришествии Бога: "На одежде и на бедре Его написано имя: Царь царей и Господь господствующих". Возможно, запрещение татуирования было вызвано стремлением христианских священников оградить народ от всякого рода лжепророков, каждый из которых уже тогда говорил о конце света и называл себя новым Мессией.

В то же время, когда татуировка способствовала пропаганде религиозного культа, конкретного вероисповедания, церковь ее всячески приветствовала. Например, в Боснии среди католического крестьянского населения редко можно было найти женщину или девушку без татуировки, изображающей крест на лбу, на груди и на верхней части предплечья. Таким способом защитники католической веры препятствовали переходу католиков в другую веру, в частности в ислам.

Фанатики той или иной веры нередко использовали татуировку для нанесения на свои тела знаков принадлежности к определенной религии как символов веры и пропаганды ее среди населения. При этом, кроме символов веры, несомненно, изображали любовные, семейные и иные сюжеты, свидетельствующие о характере их владельца.

Отрицать факт татуирования среди ранних христиан нельзя. Можно допустить, что первые христиане наносили инициалы, связанные с именем Христа (X или И.Н. - Иисус Назаретянин), изображение ягненка, креста или рыбы. Данный факт подтверждает Прокопий из Газы, который писал, что многие первые христиане желали запечатлеть на своих ладонях знак креста, имя Христа, монограмму ХР либо знак "+" на лбу, который представлялся его владельцу крестом. Этот обычай был позже заимствован крестоносцами, которые заменили греческий крест латинским. На портретах рыцарей-крестоносцев, выполненных в технике эмали в 1150 г. известным Фламандским золотильщиком Годефройде де Клейром, имеется обозначенный символ христианской веры в виде креста на лбу. Упомянутые миниатюры Годефройде де Клейра украшают распятие в кафедральном соборе Нотр Дам в Сент-Омере (Франция).

У различных народов издавна практиковался обычай татуирования и нанесения различными красителями знаков на лице с целью увековечения паломничества к святым местам. Например, начиная с XV в. появляются отчеты паломников о совершенных странствиях в Иерусалим. В частности, немец А. Баппенхейм свидетельствует, что во время своего посещения Яффы в 1563 г. он увековечил на бедре знак креста. Другой паломник, Слисанки, в 1662 г. писал, что велел в Вифлееме выколоть себе на плече изображение святого гроба и знак пяти святых крестов, а также гору Каварию и Сион. Сделал он это еще и потому, что существовало поверье: если во время путешествия по морю корабль захватят турки, то, увидев татуировку паломников, отпустят. Этот обычай просуществовал до конца XIX в., что подтверждается ссылкой биографов на Георга V (1865-1936 гг.), короля Англии, который еще в качестве наследника трона в 1881 г., посетив Иерусалим, сделал памятную татуировку на плече в виде вифлеемской звезды. Этот обычай сохранился среди фанатиков веры до настоящего времени.

Происхождение татуировки, в частности на территории Боснии и Герцеговины, относится к дохристианскому периоду. Аргументируя эту точку зрения, польский этнограф Ч. Трухелка ссылается на древних историков и писателей, таких как Геродот, Страбон, Плиний, Помпоний Мелу, которые описывали в своих трудах обычай татуирования на Балканах и соседних территориях. Ч. Трухелка утверждал: "Судя по всему, этот обычай пришел с востока и был принесен на Балканы скифами от траков, населявших в то время Балканский полуостров, этот обычай переняли илиры, благодаря посредничеству которых он распространился вплоть до побережья Адриатики, что подтверждает Страбон". Исследователь А. Хаберланд в 1886 г. писал: "Сегодняшний обычай Боснии и Герцеговины может быть последним эхом необычно старой практики, подтвержденной древними". При этом нам представляется, что цитируемыми учеными завышается роль скифов, которых со славянами разделяет почти тысячелетняя история. Скифы не могли оказать прямого влияния на формирование искусства татуирования у славян. По нашему мнению, возможная ошибка уходит своими корнями в жизнеописания Геродота и других древних ученых. Например, греческий автор Приск рассказывает о "скифах", проживавших в Северном Причерноморье и на Дунае в V в. н.э., которые угощали послов медом и хлебом из проса. Необходимо отметить, что скифы были разгромлены готами еще в III в. до н.э., а мед и просяной хлеб - традиционное блюдо именно у славян, поэтому Приск встречался скорее всего не со скифами, которых уже к тому времени не было, а со славянами. Эту же неточность допустил и Геродот, который считал славян потомками скифов.

Однако вернемся к современным потомкам древних славян. В российской глубинке, в наиболее удаленных сельских районах нашей родины и по сей день можно встретить стариков с татуировкой в виде "шашечек" - шахматной доски, которую они называют "Утро". По их мнению, она означает, что светлые моменты жизни чередуются с темными. А иногда рисунок причудлив, и трудно сказать, что именно хотели изобразить его носители. Это своеобразное переплетение геометрического орнамента, растений и животных. На вопрос, что он обозначает, мы нередко получаем ответ: "Не знаю, такой рисунок носил мой прадед, и прапрадед, у нас в роду всех мужчин таким рисунком татуировали". И мы можем только догадываться, что хотели выразить этим изображением наши предки, может, это был амулет или знак принадлежности к определенной общине, помогавший предкам находить своих погибших бойцов на поле брани.

Нет оснований сомневаться в том, что славяне издревле использовали татуировку для различных обрядово-культовых, социально-общественных, религиозно-мировоззренческих и личных целей.

Славянское население активно использовало татуировку и как метод противостояния приобщению к чуждой для них вере.